Федор Михайлович Достоевский, 64. M. M. ДОСТОЕВСКОМУ 7 октября 1846. Петербург

7 октября 1846.

Любезный брат.

Спешу (1) отвечать тебе на твое письмо и вместе с тем написать то, об чем хотел уведомить тебя и без твоего письма.

Прошлый раз писал я тебе, что собираюсь за границу. Книгопродавцы дают мне четыре тысячи ассигнац<иями> за всё. Некрасов давал было 1500 р. серебр<ом>. Но, кажется, у него денег на это не будет и он отступится. Если цена моя покажется низкою (судя по моим расходам), то я не возьму и сам издам свой томик, может быть даже к 15-му ноября. Оно же и лучше, ибо на глазах дело будет, не изуродуют издания, например, и, одним словом, будут свои выгоды. Потом к 1-му январю продам все экземпляры гуртом книгопродавцам. Может быть, выручу 4000, и хотя это то же самое, что дают книгопродавцы, но я буду в своем томе печатать не всё. Следовательно, если немного прибавить, то по возвращении из Италии выйдет 2-й том, и я приеду прямо на деньги.

Я еду не гулять, а лечиться. Петербург ад для меня. Так тяжело, так тяжело жить здесь! А здоровье мое, слышно, хуже. К тому же я страшно боюсь. Что-то скажет, наприм<ер>, октябрь, до сих пор дни ясные. - Я очень жду твоего письма; ибо желаю знать твое мнение. А покамест вот тебе следующее: помоги мне, брат, до 1-го декабря самое дальнее. Ибо до 1-го декабря я совершенно не знаю, где взять денег. То есть деньги-то будут, Краевский, н<а>прим<ер>, навязывает, но я взял уже у него 100 р. серебр<ом> и теперь от него бегаю. Ибо что 50 целковых, то и лист печатный. А я в Италии, на досуге, на свободе хочу писать роман для себя и быть в возможности накинуть наконец цену. А система всегдашнего долга, которую так распространяет Краевский, есть система моего рабства и зависимости литературной. Итак, дай же мне средства, если можешь. Уезжая за границу, я тебе писал уж, что отдам 100 руб. серебр<ом>; но если мне пришлешь теперь 50 р. серебр<ом>, то отдам и их, всё будет обделано к 1-му январю. Рассчитайся, если можешь ссудить меня до 1-го января, то дай. На меня же в отношении отдачи надейся как на каменную гору. Пишу последнее собственно для того, чтоб тебе яснее было можно рассчитать.

Деньги эти мне нужны на шинель. Платья себе я уже не шью, занятый весь моею системою литературной эманципации, а оно, то есть платье, уже неприличное. Шинель же нужна. На нее употреблю с воротником 120, а на остальные хочу кое-как пробиться до напечатки. Вызвался хлопотать за меня сам Краевский. Печатают же по его рекомендации Ратьков и Кувшинников. Я уже с ними говорил. Давали же они 4000 за рукопись.

К 1-му января намерен еще настрочить какую-нибудь мелочь Краевскому и потом удеру от всех. Чтобы мне подняться в Италию, нужно заплатить разных долгов (тут же и тебе) всего 1600 руб. ассиг<нациями>. Следовательно, останется разве 2400 асс<игнациями>. Я обо всем расспрашивал: проезд стоит 500 (крайнее). Да в Вене я сделаю платья и белья на 300 руб., там дешево, всего 800; останется, стало быть, 1600. Я проживу восемь месяцев. Пришлю в "Современник" 1-ю часть романа, получу 1 200 и из Рима на 2 месяца съезжу в Париж и обратно. Приехав, издам тотчас же 2-ю часть, а роман буду писать до осени 1848 года и тут издам 3 или 4 части его. Первая же, пролог, будет напечатана уже в "Совр<еменнике>" в виде пролога. И сюжет (2) и мысль у меня в голове. Я теперь почти в паническом страхе за здоровье. Сердцебиение у меня ужасное, как в 1-е время болезни.

"Современник" издает Некрасов и Панаев 1-го января. Критик Белинский. Подымаются разные журналы и черт знает что еще. Но я бегу от всего затем, что хочу быть здоровым, чтобы написать что-нибудь здоровое. Лавка падает у Некрасова. Но Языков и комп<ания> процветают. У него тоже комиссионерство и книгами. Я уже с ним говорил для сдачи ему экземпляров для хозяйственного командова<ния> ими.

Кланяйся всем. Эмилии Федоровне особенно. Детям тоже и, ради бога, отвечай мне по первой почте. Жду твоего письма. Напиши скорее; ибо если не пришлешь денег, то по крайней мере скажи, что нет (за что, ей-богу, не буду претендовать), чтоб мне можно было хлопотать в другом месте.

Твой весь Ф. Достоевский.

Я тебе буду теперь писать письма очень часто. Мы, брат, долго теперь не увидимся. Но по приезде из-за границы прямо заеду к тебе, где бы ты ни был.

К 20 октября, время окончания сырого материала, то есть "Сбритых бакенбард", мое положение означится наияснейшим образом, ибо уже с 15-го октября начнется печатание с "Бедных людей".

(1) далее было начато: написа<ть>

(2) далее было: и пролог

ТАБЛО, Газета Завтра

l Взрыв на шахте "Распадская", принадлежащей совместной структуре Романа Абрамовича и Игоря Коломойского, произошёл вследствие недопустимой "экономии" со стороны владельцев и менеджмента на системах безопасности, что и привело к массовым человеческим жертвам, отмечают эксперты СБД. Специально указывается, что эта катастрофа, как и новые теракты на Северном Кавказе, не оставляют российскому обществу возможности почивать на лаврах Победы, одержанной 65 лет назад...

      l Наши источники в Цюрихе утверждают, что соглашение лидеров Евросоюза о создании специального антикризисного фонда общим размером около 750 млрд. евро является в большей степени пиар-ходом, призванным не допустить паники на рынках, чем реальным механизмом решения долговых проблем стран зоны евро. Реальный объём выделяемых средств составит всего лишь 60 млрд. евро, остальное — это правительственные гарантии и обещанная помощь со стороны МВФ, чего будет явно недостаточно в случае возникновения "серьёзной форс-мажорной ситуации где-либо еще помимо Греции"…

      l Итоги парламентских выборов в Великобритании, скорее всего, приведут к созданию коалиции консерваторов и либерал-демократов, что приведёт к уходу Гордона Брауна с поста премьер-министра, такая информация поступила из Лондона. Наши источники предполагают, что новый правительственный кабинет более жестко дистанцируется от континентальной Европы, чтобы уменьшить социально-экономические траты на сохранение евроинтеграции…

      l Саммиты ОДКБ и ШОС, которые прошли в Москве в рамках торжеств, посвященных 65-летию Победы в Великой Отечественной войне, носили в основном формальный характер, поскольку содержательные вопросы межгосударственного сотрудничества обсуждались, как правило, в двухстороннем порядке, сообщают наши источники в околоправительственных кругах. При этом отсутствие в Москве на 9 мая таких "друзей Путина", как Николя Саркози и Сильвио Берлускони, объясняют личной просьбой действующего премьер-министра РФ, якобы не заинтересованного в демонстрации Вашингтону общеевропейской "фронды" образца 2003 года…

      l Как передают из Вашингтона, визит Дмитрия Медведева в Сирию, значительная часть программы которого оказалась посвящена обсуждению вопросов военно-технического сотрудничества РФ с этой страной, традиционно являющейся одним из главных оппонентов Израиля на Ближнем Востоке, рассматривается здесь как "демонстрация Кремлём своих приоритетов" и негативного отношения к давлению на Иран…

      l Новые парламентские выборы на Украине становятся реальными после достижения договоренностей с Россией и получения новым правительством "нэзалэжной" массированной экономической и финансовой помощи от Кремля, поскольку иметь в Верховной Раде многочисленную и сплоченную "оранжевую" оппозицию, на организацию которой Юлия Тимошенко уже потратила значительную часть своих финансовых ресурсов, "не имеет никакого смысла", передают из Киева...

      l Следующей за "Daimler", "Siemens" и "British Petroleum" "бизнес-жертвой" администрации Барака Обамы стал один из крупнейших европейских банков ABN AMRO, которому пришлось в рамках досудебного согласшения заплатить правительству США 500 млн. долл. за "незаконное сотрудничество" с такими странами, как Куба, Иран и др., которые назначены официальным Вашингтоном в "изгои"...

      l Гигантские "качели" на фондовых рынках США являются почти 100%-ным признаком приближения "второй волны" глобального финансово-экономического кризиса, которая будет связана с крахом крупнейших финансовых институтов типа Goldman&Sachs или Freddie Mac, крупнейшего ипотечного агентства США, которое вновь обратилось к федеральному правительству с просьбой о дополнительном выделении 10,8 млрд. долл. для покрытия убытков (общая сумма безвозвратной господдержки этой структуры преодолеет планку в 61 млрд. долл., и это далеко не окончательная цифра), сообщили из Нью-Йорка…

Агентурные донесения службы безопасности «День»

1

(обратно)

Михаил Борисович Ходорковский. ШЛЮЗЫ К КАРЬЕРЕ

Петр открыл шлюз, ведущий к карьере. Стремление сделать ее – было опорочено после семнадцатого года. Само слово «карьерист» стало считаться чуть ли не бранным. Хотя, собственно, что в том дурного? Человек ставит перед собой цель – стимул всей деятельности, подчиняет себя, все свои поступки достижению этой цели. Сен-Симона в юности слуга будил двумя словами: «Вставайте, граф, вас ждут великие дела!» Не нацеленность ли на Великое способствовало его бессмертию? Кому-то карьера нужна для самоутверждения, кому-то как средство разбогатеть – действуйте! У нас семьдесят лет самовыдвижение считалось признаком дурного тона, проявлением нескромности. Вспомним, сколько говорилось в обличительном тоне об амбициозности Б. Н. Ельцина: да как это так, не считается с мнением ни ЦК, ни Политбюро! Как показало время, амбициозность будущего Президента России была вполне обоснованной. В 1989 году, когда избирался Председатель Верховного Совета СССР, в зале был шок: выдвинул свою кандидатуру рядовой депутат А. М. Оболенский. Как посмел? Почему без согласования с Политбюро?!! Где допуск в номенклатуру?!!

Против регулирования фондовой биржи | Анатолий Иванович Уткин

На втором этапе «Нового курса», начавшемся в 1935 году, в рузвельтовском окружении усилилось влияние сторонников дефицитного финансировании, а расходы федерального правительства в 1935–1940 годах выросли более чем вдвое. Рузвельт, однако, все еще опасался несбалансированного бюджета и сократил расходы на 1937 год, когда казалось, что экономика набрала уже достаточные обороты.

Но предложение Рузвельта ввести государственное регулирование фондовой биржи вызвало ропот. Джордж Хэмфри, Сьюэл Эвери и Том Гирдлер возглавили борьбу с Комиссией по ценностям и обмену. Конгрессмены-республиканцы заявили, что происходит «всеобщая советизация». Президент биржи Ричард Уитни заявил, что его нью-йоркская фондовая биржа является «превосходным инструментом общества». Противники Рузвельта проиграли борьбу, когда Рузвельт назначил Джозефа Кеннеди (известного своими успешными спекуляциями) главой вышеуказанной комиссии. Рузвельт следовал совету Моли: Кеннеди как профессионал знает все слабые места, и только знаток может быть эффективен в таком деликатном деле.

Немалое число вчерашних коллег Кеннеди назвали его «предателем своего класса». Появление его в зале биржи было возможно только тогда, когда Кеннеди окружили со всех сторон телохранители. Рузвельта еще не называли «предателем», но движение рке шло в эту сторону. Рузвельт действовал жестко: он уволил Дина Ачесона за отказ исполнить приказ о девальвации. Ачесон направился в «Лигу свободы».

Отступающий класс оспаривал более тысячи мероприятий «Нового курса». Только 28 процентов федеральных судей поддерживали «Новый курс» — об этом предупредил президента министр юстиции Хомер Каммингс. Средний возраст федеральных судей был равен 78 годам, и все они были известными консерваторами. Надвигалась жестокая битва, наиболее серьезная со времен президента Линкольна.

Под главенством Маккормака из Массачусетса в палате представителей был создан Комитет по расследованию антиамериканской деятельности, но тогда его больше интересовали американские правые. Соединенные Штаты дипломатически признали Советский Союз. В палате представителей конгрессмен Лендин из Миннесоты внес билль о правах безработных. В Висконсине была создана Прогрессивная партия. А в Калифорнии знаменитый писатель — «разгребатель грязи» Эптон Синклер победил на выборах. Синклер получил больше голосов, чем все его восемь соперников из демократической партии.

В осаде прорывов / M. Султанова

Революционный потенциал для улучшения здоровья заключается не в фантастическом за последние десятилетия росте медицинских знаний (и «утиля»), а в параллельном сдвиге в контроле над этим знанием.

Пациенты сегодня вооружены информацией о новейших прорывах в области прежде недоступных им медицинских знаний, мгновенно появляющейся в Интернете, радио- и телевизионных новостных программах, где ее по традиции представляет эксперт-врач.

Общие понятия о медицине с более или менее высокой точностью передаются и через популярные сериалы с характерными названиями: «Травма: жизнь в отделении экстренной помощи», «Медики», «Хирурги», «Хьюстонская больница». Когда в одном из эпизодов «Скорой помощи» речь зашла о вирусе папилломы, возбудителе наиболее распространенного в США, передаваемого половым путем, хотя и малоизвестного по названию заболевания, за один вечер информацию о нем получили более пяти миллионов телезрителей.

Появляется и много документальных фильмов на темы здоровья. В Японии престижным призом отметили телефильм об ушных имплантатах для лечения глухих детей. В Китае в рамках политики здравоохранения в эфир вышла двенадцатисерийная передача о СПИДе и отказавшаяся от устаревших табу образовательная программа о сексе для подростков «Как тебе это объяснить?».

С 1997 года, когда Администрация по контролю за продуктами питания и лекарствами США разрешила крупным фармацевтическим фирмам рекламировать лекарства по телевидению, зрителей начали атаковать рекламой буквально всего — от противовоспалительных и снижающих содержание холестерина средств до антигистаминных препаратов. В большинстве случаев кратко упоминаются возможные побочные эффекты и дается совет обратиться за дальнейшей информацией к своему лечащему врачу. Разрешение такой рекламы способствовало созданию круглосуточного кабельного телеканала, целиком посвященного медицине.

Лавина медицинской информации, дезинформации и знаний, обрушивающаяся на людей, разнится в плане объективности и достоверности. Однако главное то, что вообще обращается внимание публики на вопросы здоровья и меняются традиционные отношения между врачами и пациентами, побуждая последних брать на себя часть ответственности за собственное здоровье.

Парадокс состоит в том, что пока пациенты получают все более широкий доступ к неравноценной по качеству медицинской информации, у их докторов, пребывающих под давлением ускорения, остается все меньше времени на то, чтобы читать новейшие профессиональные журналы, в том числе в Интернете, или общаться со специалистами — и даже с пациентами.

Более того, в то время, как врачам требуются знания о все большем числе заболеваний и они вынуждены обслуживать потоки пациентов, чьи лица они забывают к следующему визиту, образованный, дотошный, хорошо ориентирующийся в. Сети пациент может гораздо больше прочитать о своих болезнях и их лечении, чем лечащий врач.

Пациенты являются на прием с кипами скачанного из Интернета материала, фотокопиями страниц из «Справочника практикующего врача» или вырезками из медицинских газет и журналов о здоровье. Они задают компетентные вопросы и не робеют перед белым халатом.

Перемены в отношениях к глубинным основам времени и знания радикально изменили медицинскую реальность.

Доктор, продающий свои услуги, в экономических терминах остается «производителем». Пациент — гораздо более активный «протребитель», способный делать все более значительный вклад в свое благополучие и здоровье. Иногда производитель и протребитель сотрудничают; иногда они действуют независимо друг от друга; иногда — противореча один другому, но традиционная статистика и прогнозы в большой мере игнорируют изменившуюся структуру ролей и взаимоотношений.

Многие из нас меняют свою диету, бросают пить или курить, начинают заниматься физическими упражнениями. И если наше здоровье в результате этих мер улучшается, то какова здесь заслуга врачей и какова доля наших собственных усилий? Иными словами, сколько продукта в области здравоохранения создается производителями и сколько — протребителями? И почему большинство экономистов учитывают одно, но игнорируют другое?

По мнению Лоуэлла Левина, почетного профессора Медицинской школы Йельского университета, от «85 до 90 процентов всего медицинского обслуживания в Соединенных Штатах обеспечивается обычными людьми». Средства самолечения, говорит он, включают аспирин от головной боли, лед при ушибах, мази от ожогов и многое другое. В своем интервью 1987 года журналу «Ворлд энд ай» Левин сказал, что считает «всех докторов и все больницы необходимым, но нежелательным общественным злом, как и тюрьмы».

Независимо от их реального процентного соотношения, комбинация демографии, давления финансовых затрат и знания указывает на кардинальное усиление фактора протребления, но есть еще один фактор, который может сыграть самую важную роль: технология, завтрашнего дня. Добавим его в эту смесь и посмотрим, что получится в итоге.

Альфред Розенберг Эмансипация и движение за эмансипацию женщин / Ю. Д. Чупров

Эмансипация является одним из первых требований поколения женщин, стремящихся сохранить народ и расу, а также основы культуры от упадка.

Период викторианства и «романтичной девичьей жизни» закончился безвозвратно. Нынешние женщины живут жизнью всего народа. И для них должны быть открыты все возможности для получения образования. Как и мужчины, они должны заниматься ритмикой, гимнастикой и спортом, чтобы получить физическую закалку. В нынешних социальных условиях они не должны встречать никаких препятствий в области профессиональной подготовки (при этом необходимо обратить внимание на более полное соблюдение закона о защите материнства). Вне всякого сомнения, усилия тех, кто способен обновить нашу нацию, отбросив чуждые нам марксистские догмы, должны проложить путь к социальному порядку, при котором молодые женщины не станут более тратить свои силы (как это имеет место ныне) на рынке труда, поглощающем их основную энергию. Следовательно, все возможности для развития женской энергии и способностей должны быть открыты. При этом, однако, должна быть ясность по такому вопросу, что только мужчины должны быть и остаются судьями, солдатами и правителями государства.

(Розенберг Альфред. Миф ХХ века.)

Традиции крови и земли как основа семейного прилежания

Многим может показаться соблазнительной идея возврата наших женщин и девушек к работе на прялке и ткацком станке. Вообще-то это вполне естественно. Такой поворот дел надлежит иметь в виду. Женщинам и девушкам Третьего рейха следовало бы взяться за такой труд.

(Фёлькишер беобахтер. 1936. 2 февраля.)

Баия, 1970 / Жоржи Амаду

В газетах напечатан проект введения предварительной цензуры на книги — плод раздумий и трудов профессора Алфредо Бузайды, министра юстиции в нынешнем правительстве. Мы переживаем самые черные дни: в стране установлена военная диктатура, пытки — хлеб насущный этого режима, кольцо вокруг демократов стягивается все туже, тюрьмы переполнены, идут повальные аресты, облавы, людей убивают без суда и следствия. Каждый день появляются новые декреты, указы и законы, от гражданских прав не осталось уже ничего. Сегодня опубликован новый законопроект — вводится предварительная цензура художественной литературы: рукопись обязательно должна быть направлена в соответствующее ведомство, а уж оно разрешит печатать полностью, либо с купюрами, либо вообще не разрешит.

Я звоню Эрико Вериссимо в Порто-Алегре:

— Читал?

— Читал. Какой ужас! Надо что-то делать!

— Я с тем тебе и звоню. Мы с тобой — самые популярные в Бразилии писатели, у нас огромная аудитория. Пришло время показать, что у нас тоже есть власть — власть над умами и душами.

И мы с Эрико сочиняем и подписываем заявление, где сказано, что никогда, ни при каких обстоятельствах не согласимся на предварительную цензуру наших сочинений, даже если из-за этого и придется отказаться от издания книг в Бразилии. Тут же, по телефону, редактируем это заявление, придавая ему стиль максимально энергический и категорический. Придумываем, как бы исхитриться и опубликовать эту декларацию. Решаем, что — Эрико в Порто-Алегре, я в Баии — разошлем ее во все местные газеты и в отделения газет Рио и Сан-Пауло. Кто-нибудь да рискнет. И быть по сему.

Затем я отправляюсь к Жоржи Кальмону, главному редактору «Тарде». Ознакомившись с нашим заявлением, он обещает сделать все, что будет в его силах. Заручившись его поддержкой, продолжаю обход всех баиянских газет и корпунктов. И вот итог — заявление Амаду и Вериссимо появляется чуть ли не во всех утренних газетах Рио, Сан-Пауло, Порто-Алегре, Баии. И на редакции обрушивается шквал телеграмм, звонков, писем: писатели выражают нам солидарность, а первым, если память мне не изменяет, поддерживает наше «благородное начинание» поэт Ледо Иво. Все больше подписей, все громче негодование, и наш протест становится чем-то вроде общенациональной кампании.

Министр печатает ответ, полный экивоков и недомолвок, обещает пересмотреть свой проект. В конце концов его положили под сукно. Власти, получив такой дружный отпор, решили не связываться с писателями, не вводить предварительную цензуру. Оказывается, читательская любовь, читательская аудитория — не столь уж эфемерны. Кое-чего стоят они, раз даже «гориллы» вынуждены с этим считаться.